В преисподней

Сорвавшись в горную ложбину,
Лежу на каменистом дне.
Молчу. Гляжу на небо. Стыну.
И синий выем виден мне.

   Я сознаю, что невозможно
   Опять взойти на высоту,
   И без надежд, но бестревожно,
   Я нити грез в узор плету.

Пока в моем разбитом теле
Размерно кровь свершает ток,
Я буду думать, пусть без цели,
Я буду звук — каких-то строк.

   О, дайте мне топор чудесный —
   Я в камне вырублю ступень
   И по стене скалы отвесной
   Взойду туда, где светит день.

О, бросьте с горного мне края
Веревку длинную сюда,
И, к камню телом припадая,
Взнесусь я к выси без труда.

   О, дайте мне хоть знак оттуда,
   Где есть улыбки и цветы,
   Я в преисподней жажду чуда,
   Я верю в благость высоты.

Но кто поймет? И кто услышит?
Я в темной пропасти забыт.
Там где-то конь мой тяжко дышит,
Там где-то звонок стук копыт.

   Но это враг мой, враг веселый,
   Несется на моем коне.
   И мед ему готовят пчелы,
   И хлеб ему в моем зерне.

А я, как сдавленный тисками,
Прикован к каменному дну
И с перебитыми руками
В оцепенении тону.